2:54
Автор: Рубрика: Личный дневник Комментариев нет

Получи и распишись

Анонс: Первая часть книги  "Получи и распишись",

рекомендую почитать книгу онлайн

 

Глава 1.

Бессонница.

 

Разве можно уснуть, когда мысли мечутся в голове. Роятся, как пчелы и не дают заснуть. Почти два часа ночи. За окном сильный ветер раскачивает деревья и гудит в трубах. Ночь для того, чтобы спать.  Но разве можно уснуть, когда она умерла?

Я и имени-то ее не помню…она жила в квартире на нашей площадке. Несколько месяцев назад на стенах в подъезде появились веселые горошки белой масляной краски. Горошки с пятак величиной, такие задорные на синем фоне, такие яркие и веселые. Ей было грустно, и она их нарисовала. Говорят, ей стало плохо в пять часов утра, и «скорая помощь» не успела приехать.

Еще один персонаж выбыл из списка окружения.

Если выбыл отсюда, то куда прибыл?

 

 

Глава 2.

Прибытие.

 

Пустой вагон ночного экспресса уносил меня от моря в столицу. Завтра я это увижу своими глазами. Вспомнилась телевизионная передача, где девушка рассказывала об этом месте. Вспомнились ее глаза, горящие от сильного волнения. С ее губ срывались слова и выстраивались в величественные картины. Океан, убегающий отливом к горизонту. Аббатство, застывшее на рвущейся к небу скале. Люди, съезжающиеся со всего мира посмотреть возвращение океана. Птицы, парящие высоко в небе. Потом показали несколько кадров, которые раздразнили еще больше. Неужели я завтра все это увижу своими глазами.

Сын и телохранитель уже крепко спали, закутавшись в одеяла на верхних полках. Под стук колес поезда я заснула и проснулась уже утром. До центрального вокзала оставалось еще минут сорок, когда в дверь постучали, и приятный мужской баритон что-то сказал. Оставалось предположить, что нас уведомили о скором прибытии. Жаль, что не нашлось времени выучить язык.

Утренний туалет не занял много времени. Пейзаж в окне поменялся. Пальм больше не было. Здания большого города подступали все ближе к окнам, и, наконец, все погрузилось в непроницаемый мрак. Длинный тоннель  обнял состав и, проглотив, вытолкнул в пространство, исчерченное отшлифованными рельсами. После небольшого уютного приморского вокзала, столичный гигант накатился с шумом, распределяя потоки пассажиров.

У вагона нас встретил гид  с помощником. Саша, так звали нашего провожатого, выглядел немного уставшим. В отличие от первого знакомства, когда он в шортах и рубашке цвета хаки водил нас по улочкам Парижа, в это утро на нем был серый строгий костюм и темная рубашка. Саша когда-то жил в Союзе, но как только началась перестройка, перебрался во Францию. На вид ему было около пятидесяти лет. Светлые волосы, серо-голубые глаза и открытая улыбка. Казалось, что я его видела где-то раньше, но так и не смогла вспомнить. Помогая нести сумки, Саша на ходу знакомил нас со своим помощником, рассказывал о нашем дальнейшем путешествии, не забывая при этом направлять нас к выходу из вокзала.

Нас ждал темный автомобиль и смуглый водитель. Молодой человек улыбался и терпеливо ждал, когда его представят. Удивительно, но его тоже звали Александром. Уложив вещи в багажник, помощник гида откланялся. Я устроилась на первом сиденье. Водитель ловко вскочил за руль. Остальные устроились на заднем сиденье. Шустрый немецкий седан, ворча мотором, очень быстро покинул оживленную территорию вокзала.

Александр когда-то жил в Грузии и в Париж попал несколько лет назад. Он не был грузином, свою национальность Александр обозначил новым для меня словом:  изид. Гордость, с которой прозвучало это слово, заставила меня внимательнее присмотреться к новому знакомому. Он расслабленно сидел за рулем, и было видно, что ему нравиться управлять автомобилем. Улыбка не сходила с его лица. На вид молодому человеку было лет тридцать. Карие глаза сияли. На смуглом лице выделялись широкие скулы, крупный нос и высокий лоб. Он чаще смотрел на меня, чем на дорогу. Сей факт еще беспокоил некоторое время, но потом, видимо привыкнув к манере езды, я перестала обращать на это внимание. Он говорил много и интересно, о жене, детях и родственниках, которые почти все перебрались во Францию, о маме, которая жила недалеко от того места, куда мы ехали. Рассказывал о своих первых впечатлениях во Франции. Вспомнил  и о своих приключениях в Грузии и России. Я впервые узнала о том, что когда-то у его гордого народа была родина, но соседние четыре государства однажды разделили ее, как пирог, на части. Три часа пути прошли незаметно. Указатель поворота на Монт-Сант-Мишель, заболтавшись, мы пропустили и еще минут тридцать выворачивали на дорогу к замку.

Дорога петляла, и я все ждала, когда же я увижу обитель Святого Михаила. Город на скале вынырнул неожиданно. Тысячи людей, оставив машины на гигантских стоянках, шли по направлению к воротам в замок. В небе парили птицы, грозовые облака опоясывали шпили церкви на вершине скалы, и ветер, врезаясь в крепостные стены, трепал одежду на туристах. Было прохладно. От океана веяло свежестью. Отлив обнажил дно, и по нему группами перемещались люди к небольшому острову в нескольких километрах  от берега. Мы приехали слишком поздно, чтобы отправиться в такое путешествие. Еще до острова мы бы дошли, но прилив не позволил бы вернуться обратно.

Пробираясь по узким улочкам нижнего города, мы поднимались все выше и выше. Мини-отели, магазины с сувенирами, кафе и рестораны. Группа японских туристов,  поляки,  пожилые американцы, все синхронно двигались в двух противоположных направлениях. Толпа обтекала здания и по ступенькам несла нас на самый верх. Ширина улиц в некоторых местах была меньше коридора в квартире. Последние несколько десятков метров мы буквально протискивались между теми, кто уже спускался.

Панорама, открывшаяся со смотровой площадки, моментально распылила накопившуюся от подъема усталость. Полоска воды у горизонта, которая к вечеру вернется к подножию скалы, прикрыв дно до утра толщей в многоэтажный дом, поблескивала серебром. Чайки, россыпями мелких точек, исследовали обнажившееся океанское дно. Люди, как муравьи около гигантского муравейника, сновали повсюду, куда доставал взгляд. Машины смотрелись разноцветными спичечными коробками. Пульс гулко стучал в висках и заслонял шум толпы.

В храме людей было меньше и было тихо, лишь откуда-то сбоку доносилось пение церковного хора. У алтаря зал сужался и от того казался еще выше. Стены как будто стремились в небо, и только потолок сдерживал их порыв. Присев на лавку, я смотрела на происходящее и слушала божественную музыку. Время замерло, люди  и звуки отдалились, осталась только пустота.

Кто-то тронул меня за плечо, пора было уходить. В тот же миг накатился шум, опять пришли в движение люди, и от пустоты ничего не осталось. Стало весело и грустно одновременно. Оказывается, незаметно прошел целый час. Сын, охранник, гид и водитель устали бродить по сувенирным рядам.

Спускаться было легче. Можно было рассмотреть вывески, сувениры, обстановку в маленьких ресторанчиках, холлы в отелях. Служащие, официанты и продавщицы были какими-то особенными, не похожими на своих собратьев в других городах. То ли миниатюрность города придавала им такой вид, то ли восприятие поменялось от пережитых чувств.

Дождь так и не начался. Мы возвращались в Париж уставшие, но довольные тем, что в последний день пребывания во Франции все-таки успели увидеть чудо. Дорога обратно показалась короче. За сутки мы прочертили страну по диагонали из Ниццы  в северо-западную Нормандию и вернулись обратно в Париж. В гостинице, забравшись в постель, я долго не могла уснуть, снова и снова мысленно поднимаясь ступенчатыми улочками аббатства с красивым названием Монт-Сант-Мишель.

На следующий день мы вылетели самолетом во Львов. Сын спал. Охранник осваивал с американкой бальзаковского возраста правильность произношения, а я смотрела в иллюминатор и вспоминала парижские улочки, Лазурный берег, горки аквапарка, и тех людей, которые окружали меня в этой удивительной стране.

 

почитать интересную книгу онлайн

 

Глава 3.

Люди.

 

Мы порой не замечаем тех, кто находится рядом с нами. Мы здороваемся с ними, улыбаемся им, даже спрашиваем: как дела? И все. Как будто заполняем этими приветствиями пробелы ежедневных перемещений. И, кажется, что мы знаем сотни людей. И, иногда, создается впечатление, что они нас знают тоже. Но стоит спросить, что это за человек, как ответ не наберет и трех предложений. Тогда мы просто говорим, что это – знакомый.

Если не знакомых нам людей – миллионы, знакомых – сотни, то близких людей единицы. О близких людях мы знаем многое. Мы с ними живем, учимся, работаем. Самым близким оказывается тот, с кем мы больше всего проводим времени.

 

Глава 4.

Время.

 

Рабочий день подходил к концу. На улице уже было темно, когда сторож постучал в двери. Вместе мы еще раз обошли магазин, проверили витрины, включили неоновую рекламу над входом и попрощались на ступеньках.

Прямо напротив входа в магазин, на остановке стоял высокий мужчина в короткой серой куртке, светлых джинсах с рюкзаком и зонтом-тростью. На голове у молодого человека была бордовая, расшитая золотом, индийская шапочка, напоминающая узбекскую тюбетейку. Шапочка никак по стилю не подходила к остальной одежде и смотрелась немного странно.

Услышав мои шаги, человек обернулся, внимательно посмотрел на меня  и спросил:

— У вас тут хоть что-нибудь ездит?

— Конечно.

— И как часто?

— Достаточно…

— Я тут стою уже двадцать минут  и ни одного такси, вообще ни одной машины!

Приятный баритон был явно раздражен ожиданием. Светло-серые глаза, бело-розовая кожа, холеное лицо, и неопределенный возраст. Ему можно было дать на вид и тридцать и сорок пять лет одновременно. В голове зависло определение «доктор». Он и впрямь был чем-то похож на доктора   из  прошлого века, не хватало только бородки и пенсне до полноты картины.

Прошло еще пятнадцать минут, мужчина ходил из стороны в сторону, видно было, что он сердился, и было на что. Из центра города к окраинам радиально разбегались семь крупных магистралей, транспортных артерий, по которым движение не прекращалось ни днем, ни ночью. Мы находились на одной из них, и за то время, что я стояла вместе с молодым человеком на остановке, мимо нас не проехало ни одно транспортное средство, ни в одну, ни в другую сторону. Кроме того, на улице, не было ни одной живой души, не горел ни один фонарь и только свет от вывески выхватывал  из темноты небольшой квадрат у нас под ногами.

— Что у вас случилось? – спросил он, остановившись.

— Не знаю, обычно движение не прекращается.

— Да, я не о машинах, я о вас, что у вас случилось?

Он участливо заглянул мне в глаза, и тут я поняла, что все это время, вместо того, чтобы удивляться происходящему, я сосредоточенно продолжала ломать голову над тем, почему, окончив мединститут, я не могу помочь человеку. У няни умирал отец, а врачи не могли поставить диагноз.  Я думала над этим целый день, но ответа так и не нашла. В двух словах объяснив молодому человеку ситуацию, услышала ответ:

— Это рак. Обращайтесь ко мне по имени, мне так будет проще. Владимир.

Я назвала в ответ свое имя, и тут же из-за поворота сначала блеснул свет фар, а потом показался первый автомобиль. Тут же откуда-то появились пешеходы и зажглись фонари.

Как будто все включилось, и пошел новый отсчет времени. Даже звезды стали просматриваться сквозь рыхлые облака.

Владимир остановил первое попавшееся такси, и мы поехали в центр города. Первый раз в своей жизни я села в одну машину с незнакомым  человеком. По дороге я задавала ему разные вопросы, о жизни, о пространстве, о времени, о Вселенной, о Боге, он отвечал спокойно и уверенно. На вопрос, чем он занимается, мой попутчик отрекомендовался достаточно необычно: шаман. Приехав в центр города, мы отпустили испуганного таксиста и еще долго сидели в кафе около моего дома. Мы говорили на самые разные темы. Мне тогда показалось, что прошла целая вечность, но на самом деле от выхода с работы, до того момента, когда я пришла домой, прошло всего два часа. У няни были припухшие глаза, она опять плакала, а сын уже спал.

Я рассказала няне о моем новом знакомом, о диагнозе, вызвала ей такси и легла спать. В ту ночь я спала как в детстве, легко, и проснулась утром оттого, что я улыбаюсь.

Диагноз подтвердился на следующем же обследовании, и врачи назначили курс лечения. Смерть отступила на четыре года. Одно слово, сказанное в нужный момент, может продлить жизнь человеку.

 

 

Глава 5.

Жизнь.

 

 

Прошлое, настоящее и будущее есть у каждого человека.

Но, по большому счету, есть только настоящее. Есть.

Категории «было» и «будет» из мемуаров и фантастики. Как-то я отправила своему знакомому несколько сообщений. Два из них сохранились в памяти телефона:

«Не давай уму бродить по свалке прошлого, там уже ничего не изменишь. Не пытайся заглянуть в будущее, это напрасная трата времени и сил. Живи здесь и сейчас. Поначалу это сложно: само понятие сейчас – это только миг. И если постараться, то можно научиться жить в этом сейчас, и тогда все сразу начинает получаться. И только тогда начинаешь понимать, что настоящая жизнь может быть только в этом коротком промежутке времени под названием «настоящее».

«Солнце сегодня встало для тебя, ветер для тебя гоняет из угла в угол облака по небу. Люди вокруг всё делают для тебя, даже эти строки я пишу для тебя. Только заметь это, и всё вокруг станет не только для тебя, но и таким как ты хочешь».

Желание  – это мысленное приглашение желаемого в вашу жизнь.

Сегодняшний день – это реализация предыдущих желаний, реализация предыдущих страхов и размышлений.

 

 

 

Глава 6.

Страхи.

 

 

Они всегда многочисленны. Они заставляют просыпаться среди ночи в холодном поту, они не дают покоя среди бела дня. Они ходят за нами по пятам, отравляя счастливую и радостную суть бытия. Несколько лет подряд я возвращалась домой после работы очень поздно. Такое было время. Тогда мне казалось, что если я буду работать меньше, чем 14 часов в сутки, то попаду в гигантскую прослойку, нуждающихся во всем, людей.

Конец девяностых разделил общество постсоветского пространства на три неравные группы: пятнадцать процентов летали ужинать в Париж, возили своих кошек и собак на массаж и педикюр, процентов десять могли себе позволить поесть, обуться и одеться, остальные три четверти населения еле-еле сводили концы с концами. Очень не хотелось попасть в эту самую многочисленную группу.

Тогда мне пришлось переложить воспитание сына на няню.

Каждый вечер, возвращаясь домой, мне приходилось преодолевать огромный неосвещенный двор. Высотный дом, построенный в середине семидесятых годов, был втиснут между старыми, величественными, австрийским домами. Одно окно квартиры выходило на проспект, а два других, из кухни и спальни, выходили во двор. Двор в виде огромного каменного колодца, где-то высоко примыкал краями  к  небу. Любой звук, даже шепот, раскатывался размашистым эхом по темным углам, прячась в каменных стенах. И вечером всегда было странно пересекать линию ворот, как будто вход в другой мир: вот проспект – яркий, шумный, людный, веселый, а за ворота нырнул, и нет ничего. Ни шума, ни людей, лишь немного света из окон и звук капающей с крыш воды. Территория  страха. Он тут же просыпается и начинает сжимать все внутри. Руки становятся липкими и холодными, по спине бегут мурашки, и так каждый вечер на протяжении трех лет. В те несколько минут мне казалось, что вот-вот из темноты кто-то выйдет. Время было не спокойное, то и дело в газетах писали о разбойных нападениях.

Мой страх тогда так и не вышел мне на встречу, он напал на меня спустя несколько лет, совсем при других обстоятельствах.

Мы с сыном сначала съехали в другую съемную квартиру, а потом купили  свою, собственную, в небольшом спальном районе города. Школу менять не захотели, несмотря на то, что до нее теперь получалось ехать общественным транспортом около часа. Сначала появилась мысль о машине, а потом уже и сама машина.

Как-то вечером, возвращаясь с сыном после боулинга, мы поставили, как обычно, машину на стоянку недалеко от дома, и не успели отойти от ворот десяти метров, как кто-то на нас напал. Тень метнулась сзади, человек повалил меня на землю  и попытался отобрать сумку.

Страх, который так долго зрел, наконец-то проявился, но он уже не был так силен, как раньше. Да и рядом был двенадцатилетний сын, который не растерялся и отбил атаку, навешав пинков обидчику. Вор скрылся в темноте, напоследок прихватив бусы, сорванные в последний момент с шеи.

Наши страхи опасны тем, что они не только отравляют наши мысли, но они еще могут реализоваться.

 

 

 

Глава 7.

Мысль.

 

 

Мысли бывают разными. Порой удивляешься тому, какая мысль пробежит в голове, настолько она не свойственна. Иногда одной мысли бывает достаточно, чтобы определить дальнейшую судьбу.

 

Лекцию читала военно-полевой хирург профессор Т.В. Митина, высокая статная женщина с греческим профилем и хорошо поставленным, громким голосом. О ее строгости в отношении зачетов и экзаменов ходили легенды, и было немало студентов в институте, которые получили зачет с десятого или пятнадцатого захода.

В многоярусной институтской аудитории, заполненной студентами в белых халатах и шапочках, было тихо и немного душно. Залитая ярким солнечным светом доска, была завешена плакатами патологий в сфере репродуктивных систем. Пропускать лекции профессора было, по меньшей мере, неразумно. Обладая колоссальной фотографической памятью, она с легкостью могла определить на экзамене посещаемость лекций каждым студентом. На лекции ходили все. Кто-то записывал, кто-то занимался своими  делами.

Сосед по парте дремал, положив подбородок на кулаки. За окном в листве раскидистого дерева щебетали воробьи. Машинально записывая через слово текст лекции, я успевала посматривать на улицу и планировать выходные. Боковым зрением я увидела, как что-то серое на миг накрыло аудиторию. Я осмотрелась по рядам – ничего. Посмотрела на профессора, ее взгляд был направлен на меня в упор, и мне стало не по себе. Пульс застучал в висках, по спине пробежали мурашки. Было ощущение, как будто она только что была рядом.  Она еще некоторое время смотрела, но уже как-то сквозь меня. Тягостное молчание прервалось продолжением лекции, и я ловила каждое слово об очередной патологии в женском организме. Лектор говорила об эндометриозе. Эта лекция  настолько меня тогда напугала, что когда мне спустя двадцать лет поставили  такой же диагноз, я не удивилась. Эмоциональное восприятие материала дало о себе знать.

Реализуются кодировки не только на почве страха. Любые чувства: любовь, счастье, тоска, гнев является  питательной средой для самокодирования.

Шел 2000 год, развод с мужем был в самом разгаре. Не то, чтобы я была зла на всех мужчин, но на мужа уж точно сердилась. Тогда казалось, что все мужчины одинаковы и, мельком брошенный, взгляд на безобидную книгу, которая стояла на полке в шкафу, предопределил дальнейшие годы в моей судьбе. Каждый хотя бы раз в жизни слышал имя этого автора -  Габриэль Гарсия Маркес. Книга была в мягком переплете и на торце были написаны названия романов, которые вошли в этот сборник: «Полковнику никто не пишет» и «10 лет одиночества». Второе название было близко моему тогдашнему состоянию, и я приняла условия игры безоговорочно. Прошло уже девять с половиной лет моего затворничества, девять с половиной лет одиночества из десяти возможных. В интернете в  поисковой строке задала имя писателя, чтобы правильно написать, и обомлела: оказывается, книга называется не десять, а сто лет одиночества. В двухтысячном недосмотрела один ноль, и это радует. Через полгода будет видно, какая цифра была взята мозгом на вооружение.

Как может быть по-другому, если я об этом думала?

Книги, даже непрочитанные, могут влиять на нашу судьбу. Что же говорить о прочитанных. Как-то сразу после замужества мне в руки попалась книга американской писательницы Жаклин Сьюзан «Долина кукол». Главный герой-любовник этой книги по описанию был очень похож на моего супруга, и, дочитав роман, я неосознанно почти весь сценарий перенесла в свою жизнь. Как мог мой муж поступить по-другому? Только так как в книге. У него не было выбора, ведь я так думала. О чем думала, то и получила. Мысль – как заказ. Заказал? Получи и распишись.

Мы все получаем то, о чем думаем.

Мысли бывают разными, и самые лучшие мысли – это мечты.

 

 

 

    Глава 8

   Мечты.

 

 

Мечтала последний раз давно. Шел 2003 год, за три года работы в прямых продажах и пять лет самостоятельного ведения бизнеса в том же направлении устала так, что могла уснуть в любом месте и  в любое время, лишь бы никто не тревожил. Январь со всеми праздниками остался позади, впереди опять был целый год. И совсем не хотелось, чтобы этот год был такой же, как предыдущий, как предыдущие восемь.

Восемь лет напряженного изнурительного труда с восьми утра до десяти вечера, без отпусков, с двумя выходными в месяц. За восемь лет не нашлось времени подумать и что-то изменить в своей жизни. Но всему есть предел и в один прекрасный день организм сломался, я заболела. На две недели болезнь уложила меня в постель. Появилось время подумать. К чему я пришла к 35 годам: съемная квартира в центре города, сын школьного возраста, который няню видел чаще, чем меня, из недвижимости  — диван, телевизор и компьютер, из активов – кошка и бизнес, который давал неплохой ежедневный заработок, но отнимал все свободное время. Жить было некогда. Работа, работа, работа, с  раннего утра до позднего вечера. Надо было что-то менять.

Мой мозг твердил, что по-другому никак нельзя, он просто не знал другого пути, не знал, как можно жить по-другому. Но мечты будоражили красочными картинками воображение, давая надежду на другую жизнь. Ведь были люди, которые могли себе позволить уехать на море два раза в год, и эти люди были моими знакомыми. Ведь были другие знакомые, которые проводили со своими детьми намного больше времени и жили при этом не хуже меня. По улице ездили шикарные автомобили, в одном из них я увидела своего однокурсника. Хотя были и другие: как-то на улице увидев бомжа, я с ужасом узнала в нем  человека, за которого когда-то чуть не вышла замуж. Такие же люди как я, жили совсем по-другому. Две недели я думала, в чем была разница между нами.   Две недели я мечтала о том, как бы я жила, если бы у меня была возможность выбора. Мечталось о том, чтобы меньше уделять работе, больше проводить времени с сыном, путешествовать, заниматься любимым делом и при этом больше зарабатывать.

Спросите у любого, и он ответит, что если бы у него была возможность, он бы занимался любимым делом тогда, когда ему хочется и ровно столько, чтобы это не было в тягость.

Но, парадокс в том, что любимым делом занимается всего 20 % населения. Остальные думают о том, что любимым делом они будут заниматься на пенсии. В итоге так и получается, четыре пятых от общего количества людей трудоспособного возраста  на планете откладывают свою жизнь на потом.

Ждать до пенсии возможности попутешествовать, такая перспектива меня не радовала. Лежа в кровати с температурой, вооружившись ручкой и листком бумаги в клеточку, вырванным из школьной тетради сына, я начала записывать свои желания. Сначала написала десять стран, в которых хотела бы побывать. Подумав, дописала еще три слова: квартира, машина, гараж. Мозг проанализировал, и, учитывая реалии жизни, выдал вердикт: невозможно.

Действительно, в той реальности, в которой я жила, это все было невозможным. Решение пришло само собой: надо было изменить реальность. Ни одной мысли, как изменить реальность в голове не образовались ни через час, ни на следующий день. Но….

Мозг получил задачу что-нибудь изменить и, начиная с утра второго дня после записи, начал выдавать варианты. У него, у мозга, как у любой вычислительной машины, задача такая – анализировать, просчитывать и выдавать варианты. Вариантов к вечеру набралось много. Больше всего мне понравился тот, в котором можно было побыть «вторым номером», когда есть «номер один» с идей и финансовой поддержкой, нуждающийся в моих знаниях и опыте работы.

Начиная с этого дня «номер первый» начал поиски «второго номера», то есть меня. Это мы выяснили месяцем позже, когда он меня нашел, сопоставляя события.

Самой мысли, что-то изменить в жизни, оказалось достаточно.

Через год у меня появилась своя квартира, затем машина и в пяти странах из десяти я уже успела побывать.

Главное – это желание поменять то, что вас не устраивает.

Можно конечно подождать с любимым делом до пенсии и промучатся всю молодость и зрелость, но зачем?

Откладывать свою единственную жизнь на потом? Пожалуй, стоит задуматься о переменах к лучшему уже сегодня.

 

Глава 9.

Перемена.

 

 

Каждый человек знает это слово со школы. Перемена – это то, что между уроками. Перемена – и меняется всё: преподаватель, предмет, тема, задачи. Полная смена декораций. Как будто тумблер переключается, только было что-то одно и тут же уже что-то другое. Математика, перемена, физика, перемена, литература, перемена, физкультура. То же самое происходит и в жизни. Только что было грустно, потом что-то произошло и уже весело. Окружающие быстро замечают в человеке перемены, когда к худшему, когда к лучшему, человек не бывает всегда одинаковый. И все перемены начинаются в голове. Перемены начинаются внутри и распространяются наружу. Захотела изменить цвет волос, купила краску – покрасила. Надумала обновить гардероб, прошлась по магазинам – купила новый костюм. Надоело сидеть на одном месте, зашла в туристическое агентство – оформила путевку в Египет. Важна очередность: подумал – сделал, подумал – сделал, подумал – сделал….

Думать может каждый человек. Каждый индивидуум может своими мыслями создавать свою реальность. Он может ее делать как негативной,  так и позитивной. У каждого человека есть право –  создавать свой мир таким, каким он хочет его видеть. Каждый сам определяет, каким быть его миру, сам делает свой выбор.

Выберите любовь, выберите здоровье, выберите счастье, выберите богатство и живите с удовольствием.

 

 

 Глава 10.

 Выбор.

 

 

Она  кого-то напоминала. Это не давало покоя. Мозг лихорадочно перебирал всех, кто когда-либо находился в близком окружении. Рыжие волосы, тяжелая походка, уставший взгляд.

За несколько лет совместной работы появилось устойчивое чувство, что этот человек уже когда-то был рядом. Но кто и когда?

Можно было бы предположить, что она похожа на мою бывшую свекровь,  но лишь отчасти, гипертрофированным эго, уничтожающим вокруг себя даже мельчайшие проявления любви.

А может это учительница английского, с которой не сложились отношения в десятом классе? Двойка в четверти: месть за фразу, вырвавшуюся на уроке, «учитель немецкого, после трехмесячных курсов переквалификации, не может утверждать, что его произношение безупречно». Если бы не вмешалась мама, так бы и осталась с «неудом» и без серебряной медали.

Или все-таки шестой класс? Опять учительница английского языка, другая, с какими-то невообразимыми домашними проблемами и неустроенностью в личной жизни, как потом объяснял директор школы. Я вернулась с физкультуры раньше звонка, в классе проводился урок английского. Мое присутствие настолько оказалось неприемлемым, что «англичанка» вынесла меня на руках из класса вместе с коньками, которые к тому времени я успела снять. Был грандиозный скандал, помню, как директор школы извивался как пойманный уж, бормоча извинения моей маме.

Каждые четыре года в моей жизни появлялись разные женщины с приблизительно одинаковым описанием: все они были педагогами по образованию, среднего возраста, с семейными проблемами и неуравновешенной психикой как та, самая первая, воспитательница в детском саду. У нас с ней были одинаковые носовые платки. Свой, видавший виды, платок, она положила на пианино, а мой, совершенно новый, нашла у меня в кармане и обвинила меня в краже. Ее слово оказалось весомее моего, пока мама не пришла за мной в садик и не объяснила, что к чему. Ее платок потом нашли в пыли за пианино. А извинений я так и не услышала. Ребенок пяти лет, по мнению педагогов, видимо, не нуждается в том, чтобы за нанесенное оскорбление у него просили прощения.

После этого случая, приблизительно каждые четыре года, стала появляться ОНА.

Даже не она, а они – последствия стресса, детской обиды и беспомощности перед уверенной наглой ложью взрослого человека. Страх того, что это повторится, притягивал на протяжении трех с половиной десятков лет одну и ту же ситуацию, где есть я и женщина, которая меня в чем-то беспочвенно обвиняет, присваивая при этом мои вещи, мои достижения, даже мои мысли. Моя бывшая свекровь, например, была абсолютно уверена, что лучше меня знает, о чем я думаю. Получая ответ на вопрос, о чем я думаю, она утверждала, что я лгу. Причем была настолько уверена в своей правоте, что не изменила бы своему мнению даже при наличии показателей детектора лжи.

Вы думаете о фильме, который только что посмотрели, а вам говорят, что вы думаете, как бы увильнуть от похода в гости к родственникам.

Как доказать другому человеку, что я думаю о фильме, если он уверен в том, что лучше меня знает мои мысли. Как доказать? И тут возникает вопрос: а надо ли кому-то что-то доказывать? Чем больше человек доказывает свою правоту, тем больше у окружающих возникает вопросов. В конечном итоге, постоянные доказательства своей невиновности, превращаются в борьбу и, со временем, истощают до полной апатии.

Когда пришло осознание, что все эти годы я сама своими страхами создавала возможность осуществления одной и той же ситуации, мне стало легко. Легко и весело. Пришло освобождение от накопленных обид. И пришла мысль о прощении всех тех женщин, которые изо всех сил старались соответствовать моим страхам и представлениям. Мысль о прощении и благодарность за то знание, которое я получила.

Урок, многократно повторенный и усиленный, эхом прокатился из детства в сегодняшний день. Урок, предназначенный исключительно для осознания своего, пусть негативной направленности, но творческого потенциала. Если я могу привлечь в мою жизнь таких людей и такие обстоятельства, то почему не выбрать самое лучшее.

 

 

 

 

Глава 11.

Самое лучшее.

 

Слышали когда-нибудь «мне хотя бы старенький автомобиль, хоть какой-нибудь»?  Заказал – получил. Проходит время и новоиспеченный владелец «старенькой»  машины начинает ворчать о недостатках своего железного коня. Чем человек недоволен, ведь изначально это был его выбор?

«Хочу замуж!» Заказала – получила. Статистика  разводов поражает  своим количеством. Задача  задана с множеством неизвестных: за кого замуж, цвет глаз, волос и кожи (если это имеет значение), интересы, образование, положение в обществе, телосложение, финансовый уровень – всё это не определено изначально. Оттуда и недовольство тем мужчиной, который попался в мужья. В конечном счете  — подсознательное недовольство собой. Кто виноват, что не были заданы дополнительные параметры? Сама виновата. Была поставлена задача «замуж» — задача выполнена.

Не ограничивайтесь реалиями сегодняшнего дня, ведь завтра все может измениться.  Желайте самое лучшее, приложите максимум усилий к тому, чтобы это стало реальным, и оно у вас появится. И не думайте, что вы чего-то не достойны. Вы – Человек, и одно это, дает Вам разрешение на осуществление самых заветных желаний.

 

 

Конец Первой Части.

Продолжение следует, если есть вопросы, не пишите в комментариях, напишите мне письмо, я обязательно отвечу. 

 

Если вам хочется еще почитать книгу онлайн, можете глянуть в раздел книги.

 

С уважением, Наталия Каренгина.

Хочешь получать статьи этого блога на почту?
Новые статьи блога
Комментариев нет

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: